Алексей Чернышев: "На таможне контрабандой не занимается только ленивый"

Чернышев на посту

Как уже писала "УК", на нас вышел Алексей Чернышев - бывший начальник Волынской таможни, арестованный 30 октября 1998 года в Германии, осужденный там же в марте 1999 года и депортированный из страны. Наше скромное издание привлекло внимание господина Чернышева своей публикацией "Провал контрабандиста". Выявив желание рассказать о себе, Алексей Анатольевич вдруг исчез, о чем мы и сообщили читателям. Вскоре после появления этой заметки, Чернышев вновь связался с нами. В результате мы подготовили интервью, в котором раскрываются интересные детали из жизни Чернышева "до, во время и после" ареста.

— Как Вас арестовывали?

— О, это было маски-шоу! Мы с товарищем выезжали со второстепенной дороги на автобан около города Карлсфельде, тут-то нас и блокировали полицейские машины. Все как в кино: автоматы, маски, никаких предупреждений: схватили, "упаковали", повезли.

— Признаюсь, считал, что на Западе полиция работает не так жестко.

— А как иначе! Они ведь задерживали особо опасных мафиози, лидеров преступной группы.

— Что было потом?

— Меня посадили в одиночную камеру, где я провел пять месяцев. Это была тюрьма для особоопасных рецидивистов, некоторые сидели там пожизненно. Об этом мне тяжело вспоминать. Если бы я там задержался дольше, то, наверное, лишился бы рассудка. Как только суд вынес решение и меня депортировали, едва попав в Украину я лег в больницу.

— Вы не сгущаете краски? Многие говорят, что их тюрьмы лучше наших санаториев…

— Говорят кто там не сидел. Да, там чище, лучше питание. Но существует масса ограничений. А главное - одиночка - это жестокое психическое испытание. Свет горит круглосуточно. Не открутить лампочку, ни разбить нельзя. Очень скоро это превращается в пытку. После тюрьмы я вынужден был одеть очки.

— Вы не пытались обращаться к сотрудникам консульского управления в Мюнхене, чтобы они договорились о смягчении условий содержания?

— Они приходили два или три раза. Я просил: помогите мне установить в камеру хотя бы телевизор, получать наши газеты, устройте свидание с женой. Я ведь даже не признан преступником. Но они ничего не сделали. Я понял, что в Германии имеют самое отдаленное понятие о том, что такое Украина. Они по сей день считают, что столица нашей родины - Москва и сами мы россияне.

— Так за что же Вас задержали?

— Поначалу мне предъявили обвинение в контрабанде, затем - участие в организованной преступной группе. А осудили за оказание помощи в уходе от уплаты налогов.

— С этого места подробнее.

— В Германию я привез жену на обследование. Остановились у моего товарища - казахского немца Саши Журавлева. С ним мы познакомились, когда он гонял машины в Украину на продажу. Пару раз был у него с супругой - отмечали вместе Рождество. Тем временем немцы начали разрабатывать группу контрабандистов - казахских немцев. Это были серьезные парни - они завозили контрабандный табак из Прибалтики, Украины, других стран. Из Германии гнали спирт в Швецию - это ужасные деньги.

— Журавлев был в этой группе?

— Не знаю.

— Но задержали Вас обоих как контрабандистов.

— Было это или не было - второй вопрос. Главное, что у немцев не было против меня никаких доказательств. Фактически у них была лишь запись единственного телефонного разговора и показание члена этой группы, которого арестовали. Я читал в деле это показание. Журавлев якобы сказал ему, что у него есть человек в таможне. И свидетель сказал: думаю, что это был Чернышев. Из этой группы меня никто не видел и не знал. Но дело-то сделано: задержали украинского таможенника в генеральской должности. Отступать немцам было некуда. Поэтому меня и закрыли в одиночке - чтобы я "потек", начал давать показания.

— В прессе было сообщение о том, что операция "Караганда" началась со звонка человека со славянским акцентом, который выдал контрабандистов. Кто это мог быть?

— Я его знаю. Он входил в эту группу и полиция его словила на чем-то. Он стал осведомителем. Знаю, что его хотели внедрить ко мне, он пробовал, но я с ним общаться не стал.

— В конце-концов следствие Вас "раскололо"?

— Нет. И когда они увидели, что ничего не получается, прокурор вышел на моего адвоката. Он сказал: если Чернышев признает свою вину мы его выпустим. Что мне оставалось делать? Сидеть в одиночке дальше не было сил.

— Но ведь могли Вас и "продинамить".

— Я проконсультировался с адвокатом, тот сказал, что в таких случаях прокуратура слово держит. Вот я и признал свою вину.

— Коль скоро у немцев не было против Вас ничего, можно было все отрицать и суд все равно вынес бы оправдательный приговор.

— Ни за что. Это же международный скандал! Мне дали понять, что среди десятков задержанных найдется с пяток человек, которые согласятся сказать, что видели меня с членами этой группы и пр. А их бы за это освободили.

— Итак, Вы признались в контрабанде.

— Нет, конечно - тогда бы меня ни за что не выпустили. Взял на себя содействие в уходе от уплаты налогов.

Алексей Чернышев с семьей

— Как, собственно, содействовали?

— Жене нужно было обследоваться у немецких врачей. За обследование, как известно, надо платить. А наличку немцы не любят. Журавлев мне посоветовал открыть счет в банке, а потом уже платить чеком или с карточки. Мы открыли счет и положили туда тысячу марок. Счет был на мое имя.

— Кстати, открытие счетов за границей преследуется по украинскому закону.

— Ерунда! Внимательно читайте УК: там сказано, что счет можно открывать, если человек находится в отпуске, в турпоездке или на лечении. Я был в Германии в отпуске, жена на лечении.

— Но при чем тут уход от налогов?

— Журавлев попросил меня об услуге: я разрешаю ему распоряжаться моим счетом, он переводит туда сто тысяч долларов, затем я беру под них кредит в банке и деньги не возвращаю - передаю их Журавлеву. С моего счета списывают его деньги, зато у него остается кредит. Таким образом он не платит налоги с этой суммы. Там все было чисто: деньги пришли из Прибалтики, мы никого не обворовали, банк ничего не потерял…

— А Вы, очевидно, заработали некую сумму за оказанную услугу?

Нет. Я у Саши денег не брал, мы их по-другому зарабатывали, а это было просто одолжение с моей стороны.

— А какой был Ваш общий бизнес?

— Не хочу об этом говорить.

— Сколько у Вас счетов за границей?

— Этот единственный.

— Когда Вы вернулись в Украину, Вами должна была заинтересоваться родная прокуратура.

— Да, после запроса депутатов было возбуждено уголовное дело по получению взятки от Журавлева и по контрабанде. Меня допрашивали, а примерно месяц назад вызвали и сообщили, что дело закрыто. (По сведениям "УК", вскоре после этого Генеральная прокуратура отменила решение Волынской областной прокуратуры о закрытии дела. Производство по делу будет продолжено).

— Наверное помогло вмешательство Леонида Деркача?

— До того, как я был назначен начальником на Волынь, видел его всего пару раз, когда он приезжал в Ужгород, будучи начальником Таможенного комитета. Потом, конечно, виделись чаще - на коллегиях и пр. После ареста не виделись ни разу.

— А как же ваша супруга - родственница жены Леонида Васильевича?

— Моя первая жена с Урала. Вторая - из глухого Закарпатского села Яблуница. Там про Деркачей и не слыхали. Хочешь детьми поклянусь?

— Детьми не надо. Чем тогда объяснить Ваш стремительный административный взлет в бытность Леонида Деркача таможенным начальником?

— Я довольно быстро рос по службе еще до Деркача. Наверное работал хорошо. К тому же, помогали два высших образования: военное и бухгалтерское. Сейчас вот на юриста выучился - окончил Волынский государственный университет. И с людьми местными сжился. Они про меня говорят: "Хоть и москалык, но свой". А когда руководитель ЧОПской таможни предложил мне поехать начальником на Волынь, я даже сомневался: я ведь с Урала, мне Карпаты почти родные. А тут в степь ссылают.

— И было Вам 34 года.

— Ну и что? Вон, Саша Симонов - начальник Киевской региональной таможни - в 32 года руководит. К тому же, это было время становления нашей службы, тогда звания и должности сыпались на всех.

— Вы чувствовали себя достаточно уверенно, коль скоро вопреки внутренним инструкциям без разрешения поехали за границу.

— Я взял внеочередной отпуск. А когда таможенник в отпуске, он не должен получать разрешения из Киева для выезда за границу.

— Ваш отъезд совпал со скандалом вокруг фирмы "Колос", которая ввозила товары, пользуясь льготным налогообложением. Активизация "Колоса" совпала с Вашим отъездом и арестом. О нарушениях, допущенных этой фирмой говорилось руководством Таможенного комитета, который направлял на Волынь целую бригаду для проверки. Говорят, за "Колосом" стоял некто весьма влиятельный…

— В том-то и дело, что никто не стоял. И их объемы импорта не идут ни в какое сравнение с объемами, к примеру "Бизона". Всего по Украине действует около двух десятков таких фирм. За большинством из них кто-то стоит. Они начинают активно работать накануне выборов. Сейчас такие фирмы опять начали разворачиваться. Касательно "Колоса" - это были простые волынские парни, которые решили, что раз другие делают, значит и им можно.

— Но Вы, как начальник, не могли не знать, что деятельность такой фирмы приведет к падению таможенных сборов и вопрос о разрешении не взимать с "Колоса" сборы в полном объеме мог принять только начальник таможни.

— Вы плохо представляете нашу работу. Такие вопросы не решаются на местах. Начальник региональной таможни обязательно позвонит в Киев и получит добро начальства. Дело в том, что "Колос" - не какие-то преступники-контрабандисты. Они уходили от уплат законно - было решение суда. А ко мне каждое утро приходил судебный исполнитель и давил: пропускайте товар. Два раза пришел исполнитель, а на третий - за невыполнение решения суда меня могли просто арестовать. Пропустить своим решением тоже не могу. Звоню Соловкову, тот говорит - иди на больничный. Раз поболел, два… Но я же не мальчик от коммерсантов и судебного исполнителя бегать. А они наседают. Звоню в Киев в очередной раз. Теперь Соловков в командировке. Его замещал тогда первый заместитель Егоров. Тот побоялся брать на себя ответственность и сказал: пропускай. И понеслось - приехала комиссия из Киева, давай проверять. Я считаю, что меня подставили. Между прочим, те два состава с нефтью о которых Вы писали, насколько мне известно, возвратили отправителю, их никто не конфисковывал, потому что все делалось законно, на основании решения суда, который подтвердил льготы "Колоса".

— Идиллическая картина получается: все законно, нет человека честнее таможенника… Только вот страна завалена контрабандой.

— Да какая тут идиллия: на таможне контрабандой занимаются все кому не лень! У каждого оперативного работника (это те, что стоят на проверке грузов) есть свой канал, каждый имеет копейку, так сказать.

— И таможенные начальники пребывают в полном неведении… А ведь Бог учил делиться.

— Обо всем узнать невозможно. Разница лишь в том, что некоторые начальники по крайней мере не только о себе думают, но и о деле заботятся - заставляют коммерсантов что-то строить на пропускных постах, жертвовать деньги в помощь таможне.

— А на Ваш дом со львами тоже коммерсанты деньги пожертвовали?

— Да это не мой вовсе дом! Мой по соседству. Точнее этот дом жене принадлежит - она его купила перед нашей свадьбой. У меня вообще ничего нет - даже конфисковывать нечего. А львы у входа, которых сосед построил - это чисто волынский стиль. Я ведь с Урала - мне бы такое слепить и в голову не пришло.

— Вам пришлось служить в таможне при многих начальниках. Самые яркие фигуры, безусловно, Деркач и Кравченко. Как Вы их оцениваете?

— Леонид Васильевич - человек порядочный, с людьми работать умеет. Кравченко пронесся по таможне как ураган. Как только заступил в должность - его понадобилось провести чистку, чтобы протащить своих людей - милицейских. Пострадало много опытных работников, которые прослужили по двадцать лет.

Чернышев и глава таможенного комитета Соловков

— Но сегодня Вы сказали таможне "до свидания". Или она Вам. Как устроились в жизни?

— После возвращения начал работать в Украинской инвестиционной компании - при таможне. После того как Соловков лично позвонил туда я понял, что работать ни мне ни фирме не дадут и написал заявление об увольнении, чтобы не подводить ребят. Сейчас устроился в охранную фирму. Она является учредителем другой фирмы, которая занята строительством терминала на пропускном пункте. Я выступаю у них консультантом.

Интервью подготовил Олег Ельцов, "УК"