Игорь Бакай: "Меня втянули в политику, использовали, выбросили"
Часть 1.

Публикуя статью "Игорь Бакай - человек и олигарх", мы предложили герою нашего исследования изложить свое видение событий и фактов, приведенных в публикации. Игорь Михайлович откликнулся на наше предложение. Мы сознательно не сопоставляем данные "УК" и Игоря Бакая, иначе этот материал рискует набрать объем, опасный даже для интернет-издания. Предоставляем читателю возможность делать выводы самостоятельно - это, по нашему мнению, наиболее честная позиция. Это интервью, взятое 24 июля, по нашему мнению, представляет немалый интерес для исследователей политического Олимпа Украины и заставляет пристальнее вглядеться в личность Игоря Бакая.

О романтике, охоте и лесных угодьях

— Игорь Михайлович, давайте пройдемся по Вашей биографии. Опустим розовое детство и годы обучения в Лесохозяйственом техникуме. Как Вы оказались в футбольном клубе СКА "Карпаты"?

— Сначала была учебка в Черновцах. Потом отправили в 29 отдельную спортивную роту 8 спортклуба армии города Львова. В руководство спортклуба я никогда не входил. У меня было отделение из 8 человек. Я работал начальником базы подготовки СКА "Карпаты". Мы убирали территорию, мыли окна, стригли газоны, готовили баню, подавали еду футболистам, бегали за мячами. База находилась в Брюховичах. Над нами были администраторы, тренер - они получали зарплату, я же нес срочную службу. После ее завершения я получил звание прапорщика и еще на два года остался на той же должности начальника базы. Я не продавал футболистов "Карпат" - в те годы не было таких трансферов, продаж. Я не знаю, может что-то и происходило, например, когда приезжал Хидиятулин. Но я к этому не имел отношения.

— Потом была Якутия…

— А вот это уже был зов сердца. Когда я вернулся из армии, страна жила БАМом. Мне захотелось увидеть тайгу, съездить в экспедицию. На то время я был уже совершенно самостоятельный человек, у меня была жена. Вот тогда я и решил ехать на Север.

— Неужели с женой?

— Нет, конечно. Я собрал своих друзей по техникуму, мы создали комплексную бригаду из девяти человек и подались в Якутию. Я был бригадиром - мы заготавливали лес круглый год. Это была настоящая экспедиция: нас забрасывали в тайгу, где в радиусе 500 километров ни одного поселка. Это были экстремальные условия: нас оставляли в дикой тайге с палатками, бензопилами, запасом топлива и консервов. Нужно было срубить балок на зиму и начинать работу - романтика по полной программе.

— Там Вы заработали (или правильнее сказать "срубили") свой стартовый капитал?

— По крайней мере, по машине мы заработали точно. Другие бригады нас здорово не любили. Как обстояло дело: водку тогда продавали по талонам. Когда мы выезжали зимой в поселок - в баню, в магазин, мы скупали положенную нам водку и продавали ее или просто продавали водочные талоны. Потому что наша бригада была не пьющая.

— Это было Ваше волевое решение как бригадира?

— Нет, в нашей кампании все были не пьющие. Я вообще начал выпивать по чуть-чуть, а потом и больше только с тридцати лет. Когда перебрался в Киев, я выпивал два-три раза в год. Но не отношения с водкой были нашей самой большой проблемой в Якутии. Мы делали по две-три нормы, зарабатывали по две тысячи рублей и больше. Аборигены, которые тоже работали на лесозаготовках, смотрели на нас косо и не могли дождаться, когда эти хохлы съедут домой. Ведь, смотря на наши объемы, начальство могло повысить нормы, а значит стали бы меньше платить.

— Вас выжили с лесозаготовок?

— Нет, уехали мы, можно сказать, случайно. Однажды отправились в Москву, чтобы встретиться с женами, передать им деньги. Это случилось в то время, когда вышел горбачевский закон о кооперативах. Жены под эту марку уговорили нас возвращаться домой.

— Этот эпизод из юных лет Игоря Бакая свидетельствует, что Вам присуща отнюдь не олигархическая страсть к романтике. Но, Вы, как известно, еще и записной охотник.

Почти Хемингуэй

— Почему-то все говорят о Бакае-охотнике, но я ведь больше рыбак, чем охотник.

— Это такой пост-советский атавизм политических деятелей?

— Нет, это скорее воспитание. Мой отец работал водителем, не легко было прокормить троих детей, а еще у него было шестеро братьев и сестер, еще у мамы четверо - большая волынская семья. Всю жизнь он тяжко пахал и, пожалуй, одна у него была отдушина - охота. Отец уходил в отпуск на время открытия охотничьего сезона, и всегда брал на охоту меня. Мы, как и всюду по волынским селам делали заготовки на зиму: в колхозе копали картошку и ею с нами рассчитывались, в лесу собирали ягоды, грибы. Отец приходил в субботу с работы и командовал: сегодня едем по грибы. Из нас, троих сыновей, один должен был остаться дома. Это было для меня самым страшным наказанием. С тех пор у меня эта тяга к природе. Когда встал вопрос - куда пойти учиться после школы, отец очень хотел чтобы я выучился на механика и работал в гараже, но я буквально выплакал лесной техникум.

— Охотничьи угодья под Трахтомировом - это следствие детской любви к природе?

— Про Трахтомиров я узнал благодаря своему товарищу Андрею Слоневскому. Мы познакомились в магазине "Сапсан", где он работал оружейным мастером. Это самородок, который не получил специального образования, но отлично знает не только оружие, но и лесное зверье. Он за версту определяет птицу в полете, разбирается в лесной жизни как никто другой. Однажды он пригласил меня показать Карпаты под Киевом и привез в Трахтомиров. Там растут граб, карпатский бук, ель, лиственница, пихта. И там он мне признался, что десять лет браконьерствовал в этих местах, перебил массу зверья и вот теперь хочет как-то искупить свою вину. Я ему посоветовал: бери и занимайся обустройством этих мест. Мы встретились через год. Андрюха за это время стал директором местного КСП. Честно признаюсь: не знаю, как у него там поставлено дело. Я обращался в "Интергаз" и другие компании, которые помогали Андрею стройматериалами, техникой. После этого он решил построить гостиницу, вышки, завез из Венгрии благородных оленей, ланей из Карпат, сурков… Численность кабанов - восемьсот голов на десять тысяч гектаров. После отставки Ющенко я возил туда Виктора Андреевича. И он сказал, что не встречал больше того, чем сделал этот человек. Там работают экспедиции. Там нашли много краснокнижных грибов, плантации орхидеи, которую считали давно пропавшей в этих местах. За время правления Слоневского там не сделал ни одного выстрела ни Бакай, ни кто иной - кроме браконьеров. В этом году Слоневскому дали сто лицензий на отстрел кабанов, но он пообещал Виктору Ющенко, что все сто голов отловит и передаст в другие лесные хозяйства.

— Каков юридический статус этих славных мест?

— Это Национальный природный парк "Трахтомиров". Но он находится в частных руках. В том числе, учредителями являются КСП "Григоровское" и "Букринское". Этот парк участвует в программах ЮНЕСКО, он назван лучшим парком Европы. Там каждый месяц принимают иностранные делегации. На территории парка действует Национальный заповедник - это 500 гектаров. Он открыт.

— Все это выглядит здорово, но откуда у КСП столько денег?

— Они получали кредит в "Укргазбанке", есть у Слоневского и другие спонсоры. Вместе с тем, по моим сведениям, задолженность по зарплате в КСП - один год.

— Грех не отдохнуть в таких местах, особенно, если числишься в списке меценатов-друзей хозяина тамошних мест…

— Ответственно заявляю: я не езжу туда на охоту и рыбалку, не вожу высокопоставленных чиновников. Кроме Ющенко там никого не было, там даже принимать негде. Есть постройки, но не доведенные до ума. Мы с Виктором Андреевичем умывались из рукомойника.

— Насколько известно, в эти местах Вы праздновали второй день своей последней свадьбы. Неужели среди приглашенных не было высокопоставленных чиновников?

— Трахтомиров, о котором мы говорим, находится на правом берегу Днепра. На левом берегу - Цибли и Переяслав-Хмельницкий. Между последними около 15 километров. В Циблях действительно существует база, которая принадлежит Владимиру Александровичу Куковальскому, директору завода продтоваров Перяслав-Хмельницкого. Мы поддерживаем с ним отношения добрый десяток лет - вместе с этим заводом мы производили консервы и конфеты, которые поставляли в Туркменистан. Был у нас там еще завод сушильных изделий и прочие. Переяслав был нашей площадкой поставок в Туркменистан. Сами переяславчане, директора заводов и КСП - на редкость гостеприимные люди. Действительно, я приезжаю на базу Куковальского, мы готовим там шашлыки, по сей день приглашаем в те места туркменов. Там нет отелей, весь берег уставлен палатками туристов. Когда я праздновал свадьбу, мы сделали навес, спилили у столов ножки и праздновали просто на земле. На одном из волнорезов устроили фейерверк. В Циблях и Переяслове охотугодий нет. Мы охотимся в двадцати километрах от Циблей.

Результаты африканского турне

— Этими местами и ограничивается Ваш ареал провождения досуга?

— Нет, конечно. Первое, что я сделал, когда ушел из "Нефтегаза" - поехал в Африку.

— Ага, на львов!

— Ну, не только на львов. У нас была большая туристическая группа. В общей сложности мы проехали на автобусе пять с половиной тысяч километров.

— Когда прилетели в Йоханнесбург, первое что сделали, отправились на автобусе с юга Африки на север - к Ботсване. Посетили парки, пофотографировались с животными, потом приехали в охотхозяйство и там отохотились: на антилоп и не только. Я убил носорога.

К беседе подключается Александр Абдуллин, народный депутат, давний бизнес-партнер и товарищ Игоря Бакая.: — Эта африканская охота обросла безумными слухами. Туда поехали двадцать три человека. А сегодня берут одного Бакая и рисуют цифру. Для меня это тоже представлялось чем-то безумным. В ресторане двадцать человек могут пообедать за двести долларов. Лицензия на отстрел льва стоит восемьсот долларов. У нас с бедных шведов, которые сюда приезжают, берут в два раза больше за отстрел кабана. А для непосвященных скажу: в Африке ты охотишься не на какую вздумается особь. Там ведь проводится селекция. Тебе предлагают только больное, ослабленное животное.

Бакай и его комманда на просторах Лимпомпо

Бакай: — деньги на эту поездку я снял с личного счета в украинском банке, с уплаченными налогами - все как положено. Оттуда мы переехали на том же автобусе в Сан-сити. Дальше поехали на Лимпомпо в национальный парк. Затем вернулись в Йоханнесбург и улетели в Киев.

— Где еще успели побывать, пока страна постепенно забывала об Игоре Бакае?

— Следующее путешествие было по Днепру. Мы доезжали до места, потом на лодках переправлялись дальше. Останавливались на островах, ловили рыбу, варили уху, отдыхали и - дальше. После этого мы поехали на Шацкие озера. Это традиция. Во вторую неделю августа открывается охотничий сезон и мы отправляемся на Ровенщину или на Волынь пострелять, оттуда - на Шацкие озера. Останавливаемся на озере Песочном, разбиваем палаточный городок, охрана живет с нами на тех же условиях, что и мы. Когда мой сын из Америки первый раз поехал с нами на озера, он не мог понять - как можно чистить зубы в озере… В этом году в августе мы снова большим коллективом едем туда же. Там очень много лисичек, белых грибов. Наше любимое блюдо - шашлык из угря, жареные грибы и картошка в мундирах, домашний хлеб из печи и парное молоко.

— После этого, вы, кажется, побывали в Баден-Бадене.

— У меня были проблемы с давлением, но наши врачи не могли поставить четкий диагноз и я отправился в Баден-Баден на комплексное обследование.

— А в казино там - ни-ни?..

— Я, в отличии от некоторых моих друзей, не люблю азартные игры, не играю в казино, не играю в карты, кроме дурака. В играх на деньги не участвую, только на "му-му" и "гав-гав". Есть кассета, могу показать.

Ошибка молодости Игоря Бакая: засветился с жильем

— Совершив обзор мест отдыха Игоря Бакая, предлагаю перейти к вопросу о Вашей недвижимости.

Спаринг-партнеры?

— Принимается, пойдем по списку, указанному в статье "Украины криминальной". Здесь говорится, в частности, о квартире по улице Димитрова, 9А, кв.23. Да, это была моя квартира, я ее купил, но даже не ремонтировал. Площадь ее около 120 м.кв. Это простая, обычная квартира - мое первое жилье в Киеве. Она вообще ничем не отличается от нормальной трехкомнатной квартиры. Я ее тут же продал Виталику Кличко.

— Зачем же было покупать, чтобы немедля продавать?

— В это время я уже строил дом на Борщаговке. Когда дом был готов, но территория еще не была огорожена, я отдал квартиру на Димитрова Виталику, а сам переехал на Борщаговку, где и прожил года три.

— Дом в Конча Заспе?

— Не имею, зато имею массу друзей и партнеров, которые там проживают. Если предположить, что в Конче построено около 200 особняков, то примерно в сорока я бывал. Я не люблю это место: там стоячие водоемы, а с нашей экологией в таких местах купаться не здорово. Единственное, очень люблю приезжать вечером к Абдуллину на крылышки, если он зовет.

Александр Абдуллин: - Хочу уточнить: мы живем в комплексе "Золотые ворота". Когда мы покупали дома в Конча Заспе, этого жилого комплекса не было и в проекте. Был такой Гришпон. У него еще не было ни "Золотых ворот", ни бизнес-центра "Киев-Донбасс". Он тогда занимался электроэнергией и готовился строить "Киев-Донбасс". У него возникли финансовые проблемы и он продал нам 15 или 20 коробок под дома. Мы начали там строиться: Кучеренко, Веселов, Акопян, Абдуллин, Данильчук, Живаго. Тогда мы даже не работали вместе, познакомились, как говорится, по месту жительства. Это был луг и поле. Этот луг мне и понравился. Я вообще строил себе дачу. А потом появился Самусев со своими "Золотыми воротами", который скупил все вокруг и мы оказались в центре "Золотых ворот". В итоге, мои друзья приезжают в гости и разводят руками: мы ожидали большего. У меня дом 400 квадратных метров, а воды рядом нет, вокруг одни постройки. А вот по другую сторону речки Козинки, на дамбе - там совсем другое дело, условия куда как олигархичнее. По поводу обвинений в строительных излишествах я совершенно спокоен: в моем доме живет жена, две дочки, да еще теща практически все время там же. На дамбе такие дома для охраны строят.

К беседе возвращается Игорь Бакай.

— Олег, даю слово, я тебя приглашу к себе домой, чтобы ты его сфотографировал и узнал, как я живу.

— Лучше бы пригласили в Филадельфию…

— Ко мне как-то обратился журналист "Файненшл таймз" или "Нью-Йорк таймз", который собирался опубликовать список украинских политиков, которые имеют недвижимость за границей. Он попросил меня дать объяснения. Я подготовил ему официальный ответ и после этого журналист меня не упоминал. И вот почему. С первой женой я прожил год и два месяца. Отношения не сложились - я повторно женился во Львове на львовянке. Ее дальние родственники во время войны оказались в Америке. Фамилия ее мамы - Демчук. Фамилия отца - Лях. Он работал главбухом меховой фабрики во Львове. Что-то там шил в кооперативную эпоху, а потом со всем этим делом свалил. Я одним из первых в Украине получил американскую визу. Точно так же как я хотел посмотреть Якутию, так же стремился увидеть Америку. Но когда я ехал туда, мой отец сказал: "Не возвращайся в эту дурацкую страну больше никогда". Но я поехал посмотреть. В то время тесть дал задаток за большой дом. Наш сын Пашка приехал с нами и остался с дедом. И когда тесть попросил у меня денег на дом, я не смог отказать. Я дал не больше десяти процентов от общей стоимости. И в знак благодарности, поскольку он не мог оформить дом на внука, он оформил его на меня и на Лену - мою жену, его дочь. Но дом он покупал себе, жил там с тещей. В дальнейшем я приезжал в Америку не чаще раза-двух в год и не надолго. Я развелся со второй женой именно по этой причине: она не захотела возвращаться на Украину, а я не захотел жить в Америке. На протяжении восьми лет мы виделись с женой два-три раза в год. Потом умер тесть, к тому времени жена мне не очень-то доверяла. И когда я в следующий раз приехал в Штаты, теща попросила меня переоформить этот дом. Я поставил свою подпись там, где мне сказали. Я разошелся с женой и больше в этом доме не бывал. В нем сейчас живет масса народа, в том числе моя бывшая жена и двое моих детей.

— Речь идет о Филаделфии или о Флориде?

— Второй дом во Флориде они действительно продали. Они купили землю, построили дом, а потом его продали.

— Вызывает удивление то, что дом с землей резко подорожал.

— Я верю, что все там было правильно, хотя сам я к этому не имею отношения. Первый раз я там был, когда они купили землю. Во второй раз нас человек двадцать отдыхало во Флориде, когда они заложили фундамент. В то время за нами уже следило ФБР. После этой поездки мне дали в Киеве распечатку о том, сколько денег я истратил в ресторане, везде. Я знал об этом. Но этот дом я не продавал и не покупал. Знаю только, что дом в Филаделфии был заложен под кредит. Может быть, они взяли кредит для строительства этого дома.

— Вызывает удивление тот факт, что люди, получив кредит в банке, выкладывали миллионы наличными… В Америке не принято носить деньги в чемоданах.

— Я не знаю, как было - ответ могут дать моя теща - американская гражданка, мои дети - тоже американцы. Не знаю, что у моей бывшей жены - гринкарта или американский паспорт - но вопросы им должны задавать американские власти. Кроме того, этот участок был куплен восемь лет назад, я был в Америке в последний раз три года назад. Думаю, что мне бы уже задали вопросы, если бы они были. Тем более, что за мной следили.

— А почему, собственно, за Вами следило ФБР?

— Когда у нас был бизнес в Туркменистане, возникли проблемы с неким Борисом Покрасом и его партнером Александром. Когда распалась "Республика", они взяли продукцию за поставленный газ и отправили ее в Туркменистан - примерно на двадцать миллионов долларов. Но в то время в Туркменистане зависло украинской продукции на 108 миллионов долларов - это был долг туркменов Украине. Корпорация "Республика" отказалась от этих долгов и документально передала их Украине, чтобы это пошло в бюджет. Почему наша страна этого не сделала - задайте вопрос тогдашнему премьер-министру, который руководил правительством в 1994 году. Меня это тогда не интересовало: постановлением Кабмина была создана комиссия по деятельности "Республики": мы отдавали все, чтобы нас не посадили в тюрьму. На балансе "Республики" до сих пор стоит 108 миллионов товарных поставок в Туркменистан и 2.200 миллиардов кубов газа. У нас на балансе они стоят, но государство своим постановлением их забрало - уже при Лазаренко. Все что можно, государство забрало у "Республики". Возвращаясь к туркменам: за товар на двадцать миллионов я потребовал у Покраса и его партнера газ на эту сумму. И в то же время я поехал в США. У меня было неважное настроение, было чувство, что они меня за эти двадцать миллионов убьют. Я попросил своих представителей в США нанять мне охрану. Охранниками оказались бывшие сотрудники ФБР, которые оберегали меня 24 часа в сутки. Где бы мы не появлялись, они показывали свои удостоверения и от этого начались разговоры, что здесь съезд русской мафии и пр.

— В контексте с Вашей фамилией еще упоминают о даче Щербицкого в Больших Петровцах.

— Честно признаюсь: дачи там у меня не было. Единственное, что беру на себя: была у меня одна из бывших госдач, которая кому-то принадлежала - "Украина криминальная" о ней не писала. Дача находится в Киеве. Ее арендовал на 49 лет и отремонтировал иностранец Богдан Мисько - это в 500 метрах от площади Шевченко, вблизи бывшей дачи Лазаренко. Я дружил с Мисько, но он успел тут со всеми разругаться и оставил ее мне, чтобы я за ней смотрел, с его позволения пускал туда кого-то. Приезжали покупатели посмотреть дачу - я туда их приводил. Признаюсь: там хороший пруд с рыбой, порой брал туда семью, друзей, мы жили в гостевом доме. Сегодня эта дача не принадлежит никому - ее забрало государство на основании того, что организация, которая заключала договор с Мисько, развалилась два года назад, правонаследника у нее нет.

— И что же хозяин? Дача, насколько мне известно, настоящее произведение искусства, произведение замечу, ну о-о-очень не дешевое.

— Богдан ведет себя очень спокойно по этому поводу - я сегодня встречался с ним, но о даче мы не говорили. Знаю только, что эта дача уже имеет своего хозяина в лице некоего государства - не берусь называть собственника.

Бакай — друг и спонсор Мельниченко

— Кстати, в народе ползут слухи о том, что с этой дачей связана некая история. Что-то вроде "Мельниченко-2". Якобы на ней была установлена аппаратура, позволившая узнать содержание бесед высокопоставленных лиц, которые там бывали…

— Ничего об этом не слышал, знаю только, что охраняла дачу бывшая охрана Кравчука - не думаю, что могло что-то подобное случиться. А коль скоро речь зашла о Мельниченко - должен сообщить, что мы с ним были друзьями, если Вам это, конечно, интересно.

— Признаюсь, мне это интересно.

— Мы познакомились с ним года три-четыре назад. Он подошел и попросил деньги на лечение дочери.

— Это случилось в здании Администрации Президента?

— Да, он обратился ко мне в коридоре, сообщил, что работает в охране Леонида Даниловича и сказал, что у него проблемы: у дочки порок сердца и ему нужны деньги.

— На лекарства?

— Сначала на лекарства, потом на операцию. Я давал ему деньги.

— Какие это были суммы?

— Незначительные. Ну, где-то около тысячи.

— Не боитесь, что кто-то скажет будто это Бакай "проплатил" тэйпгейт?

— Когда меня вызывали различные компетентные органы, я не скрывал этого знакомства. У нас, действительно, были нормальные отношения. Он несколько раз приезжал ко мне домой - поблагодарить, рассказать какая у него ситуация. Это были однозначно дружеские отношения.

— Что еще Вам запомнилось из общения с Мельниченко?

Он говорил мне, что его все здесь зае…, что он хочет жить в Германии, он мечтает туда уехать…

— Когда он это сказал?

— За два-три месяца до скандала. Еще в сентябре 2000 года он подошел ко мне в коридоре Администрации и попросил 70 тысяч долларов на приобретение аппаратуры, чтобы получать какую-то информацию. Я сказал, что у меня таких денег сейчас нет, предложил позвонить домой, чтобы переговорить. Он несколько раз звонил, один или два раза приезжал, но мы так и не встретились. Потом я уехал лечиться в Баден-Баден, а когда вернулся - начался этот скандал. При нашем разговоре в коридоре он упоминал какого-то родственника, который работает в "комитете".

— Имеется в виду СБУ?

— Я передаю дословно.

— Давайте уточним: Мельниченко нужны были 70 тысяч долларов, чтобы продавать какую-то информацию?

— Нет, чтобы получать.

Абдуллин: - Ко мне он также обращался с подобной просьбой, но я не воспринял ее серьезно.

Бакай: — Расскажу Вам еще один эпизод, о котором до этого не рассказывал никому. Вскоре после назначения Юлии Тимошенко вице-премьером, это было зимой, Мельниченко подошел ко мне и сказал: "Игорь, у меня есть бумажки - на Тимошенко всякая ерунда, не хочешь ли ты почитать?" Я сказал, что с ней не воюю, что меня это не интересует. Но в беседе с высокопоставленными чиновниками я сказал: посмотрите, потому что сотрудники начинают торговать информацией.

— Это был разговор с Президентом?

— Не с Президентом, я не хотел бы говорить с кем именно.

— Мне кажется, что Мельниченко после такого сообщения и двух дней бы не проработал.

Бакай и Тимошенко

— …Знаете, я не поверил ему. Потому что к бизнесменам очень часто обращаются всякие люди с разной ерундой. Например, многие считают, что меня сняла Тимошенко. Но это же абсурд. Во-первых, она не могла этого сделать, у меня были очень хорошие отношения с Ющенко, мы с ним строили стратегию. А во-вторых, Юля не была для меня конкурентом совершенно на этом этапе. Она на тот период уже два или три года не работала на нефтегазовом рынке. У нее оставались долги, но когда я стал председателем НАКа, она ушла с этого рынка. Газа у нее не было уже лет пять. Весь рынок принадлежал ей, когда она работала с Пашей Лазаренко: они загнали российский и туркменский газ предприятиям. Потом заключила договоры переуступки на другие фирмы и у нее уже не существовало проблемы поставки газа, была проблема получения своих денег. Поэтому бизнес Юлии Тимошенко протекал не на уровне нефтегазовой отрасли, а на уровне предприятий металлургии, теплокомунэнерго, энергетики. Вот поэтому она мне не представляла конкуренции. Если мы обсуждали стратегические вопросы, она меня слушала, но общаться с ней было тяжело: Тимошенко женщина волевая. На каком-то этапе она могла сделать шаг назад, но тут же делала два шага вперед.

— Как, по-вашему, сейчас протекает бизнес Тимошенко: он есть в принципе?

— Безусловно, я знаю это, это должны знать люди. Конечно, силовые структуры в значительной мере его прекратили. Во-первых, она должна больше 300 миллионов долларов Минобороны России, около 80 миллионов долларов за поставки РАО "Газпром". Думаю, сейчас ее интересует одно: как вытянуть свои деньги из предприятий-потребителей газа прошлых лет.

— Но сегодня у нее нет такой возможности?

— Зная Юлию Владимировну могу утверждать, что если бы она осталась вице-премьером чуть подольше, она бы свои дела поправила. Она системный человек.

— То есть, сейчас, по Вашим сведениям, бизнес Юлии Владимировны не в лучшем состоянии?

— Не могу ничего утверждать: я с ней не общаюсь, это не мой бизнес сегодня. Я ушел с этого рынка.

Бакай и бизнес

— Итак, Вы ушли из нефтегазового бизнеса. Но свято место пусто не бывает.

— Весь свой бизнес я отдал разным ребятам. А пока я работал в "Нефтегазе" - почти три года - клянусь на Библии и своим здоровьем, я потерял весь бизнес. Когда я ушел из "Нефтегаза", я думал, что мои компании еще смогут там работать. Но весь бизнес умер. Во-первых, нельзя уже сказать, образно выражаясь, что калоши стоят пять долларов вместо одного доллара…

— …то есть приходится в поте лица зарабатывать деньги…

— Совершенно верно. Впрочем, мы и тогда их зарабатывали. Кроме того, приходит на рынок много новых грамотных людей, которые считают, что они лучше других, не запятнанные. И с ними общаются. Я не знаю - делают они работу лучше или хуже… О себе лишь скажу, что я уже полтора года не заработал ни копейки за исключением зарплаты в Верховном Совете. Сейчас я прикидываю, что можно сделать и думаю: идти мне в Верховный Совет или не идти? Может, заняться менеджментом? Раньше я молил Господа Бога об одном: чтобы он дал мне любую работу, я готов был работать руками. А получилось, что в основном руководил людьми. Меня втянули в политику, я начал ей заниматься и получил пощечину. Начинаю анализировать и прихожу к выводу, что я большей частью не политик, а менеджер, мне больше нравится природа, путешествия, рыбалка, охота, люблю грибы собирать. Я полтора года только этим и занимался. Этот офис, в котором мы находимся (разговор происходит в простором кабинете Игоря Бакая, расположенном в бизнес-центре "Подол-плаза" - О. Е.) я арендовал в мае. Сейчас я только возвращаюсь в бизнес. Это будет другой бизнес, мне уже неинтересно брать и продавать газ.

— В чем суть нового бизнеса?

— Прежде всего - это инвестиционно-финансовый бизнес, строительство, погашение долгов. У меня получится: я до этого никого не предал, не посадил, не убил, если брал в долг - возвращал. Намереваюсь лоббировать в парламенте Закон о страховой медицине. Сейчас мы занимаемся реконструкцией госпиталя для воинов-афганцев под Центр коммерческой медицины. 25% больных там будут афганцы, пенсионеры, 75% - те, кто будет лечиться за средства, полученные от медицинского страхования. Естественно, если такой Закон будет принят. Наш партнер в этом строительстве - американская страховая компания. В марте-апреле 2002 года откроем гостиницу "Святая София" - у меня там 8%.

— С кем пойдете в бизнес сегодня?

— Будем работать с Александром Абдулиным и моим братом Олегом. В число политических партнеров отнесу Акопяна, Пашковского, Данильчука, Соцюка.

— Планируете ли по прежнему присутствовать в массмедийном бизнесе?

— Я хочу отойти от олигархического имиджа, который предполагает, что олигарх обязан иметь собственные СМИ. Я продал канал ICTV, только что продал газету "Сегодня".

— Телеканал Вы отдали по собственному желанию?

— …Нет, конечно.

— Имя нового владельца телеканала всем известно. А кому досталась "Сегодня"?

— Я не хотел бы об этом говорить, тем более, что юридически не являлся ее владельцем. Скажу только, что о продаже газеты ходатайствовал Николай Азаров.

Олег Ельцов, "УК"

окончание следует...