Мы видим, что командование российской армии осознанно использует эти методы – для того, чтобы уничтожить волю к сопротивлению, для того, чтобы посеять панику, страх и истерику среди мирного населения.
Для них было даже в дикость, что у нас в домах есть ванна и туалет. Некоторые [солдаты] даже ставили в туалет кастрюлю, чтобы сходить, потому что они не понимали, как туда идти, в тот туалет, для чего он там вообще стоит. И даже то, что в селе есть асфальт, что в селе свет есть, для них это тоже был шок.
Ситуация усугубляется тем, что накануне Гутерриш провел переговоры с Путиным в Москве. Ракеты посланы как бы ему вдогонку.
В медицине есть понятие “золотой час”, речь идет о том, что пациенту после травмы нужно как можно быстрее оказать помощь. В Мариуполе никто к нам в “золотой час” не поступал.
С начала апреля в освобожденных от российских войск районах Киевской области украинские правоохранители собирают доказательства военных преступлений оккупантов.
Буче суждено стать ужасающим символом беспорядочного насилия российской армии в Украине. Но такие проявления насилия встречались и во многих других местах.
Военные были в масках, как у ОМОНа, я видела у некоторых в глазах страх, но у многих — бешеную ярость. Нас как щенков вышвыривали на улицу. От матерей отрывали детей и ставили в начало колонны. Когда женщины требовали отдать им их детей, военные кричали: «Заткнись, с***, иначе пристрелю»
«Я не могу понять, почему люди в России молчат!» — этот крик в первые недели войны можно было прочесть в сотнях тысяч украинских постов. «Они что, правда это поддерживают? Им все равно? Нас бомбят, а они боятся штрафа за выход на митинг? Может, они не знают, что происходит? Расскажите им!»
Погибшая Татьяна Еременко принимала участие в общественных проектах, контролировала использование бюджетных средств, занималась образовательными вопросами в городе, проблемами экологии.
