Первое слово в создании атмосферы всесоюзного «одобрямса» переходило в органы государ-ственной безопасности. В ходе террористических кампаний, сменявших друг друга, сотни тысяч людей были уничтожены физически, а десятки миллионов — морально, путем принуждения к сотрудничеству с органами государственной безопасности
В ночь на 26 ноября 1920 года украинская советская власть разорвала союз с Махновским движением. Внезапному удару подверглись как повстанческие формирования, так и организации анархистов. С последними справились играючи, а вот «ликвидация Махно» сорвалась.
19 августа 1939 года И. Сталин принял решение о начале войны и подготовке СССР к ней. Это означало конкретные указы по всему аппарату. Случайно или нет, но к названной дате относится директива заместителя наркома внутренних дел УССР А. Кобулова начальникам областных управлений НКВД об улучшении “оперативного обслуживания” авиазаводов.
Доклад был опубликован только за границей. О том, как секретный документ попал на Запад, ходят легенды. Историки уверены: это дело рук иностранных разведок. В реальности текст ушел на Запад через социалистическую Польшу.
Среди экспонатов имеются отмычки для замков, различная прослушивающая аппаратура, радиостанции, пистолет-помада, зонтики с ядом, анальные капсулы для хранения микропленок, фальшивые зубы с ядом и даже деревянные накладки в виде копытцев на ботинки, оставляющие следы животного для тайного пересечения границы.
На игарском направлении магистрали содержались одновременно от 40 до 60 тысяч заключенных, столько же и на обском. Но в отдельные годы доходило и до 100 тысяч на каждом направлении
Справедливость — предрассудок. Судить следует, исходя из указаний партии и правительства — так воспитывали советских судей
70 лет назад – 9–12 января 1951 г. – в Кремле и генштабе прошло заседание, до сих пор окутанное завесой тайны: Иосиф Сталин беседовал с диктаторами красного блока о международном положении и внешней политике.
“Я помню очень плотную толпу. Едут то ли танки, то ли бронетранспортеры, а люди скандируют: «Геда! Геда!», то есть «Позор!». И ведь ехали в толпу русские люди! Я же тоже русский человек! И от этого меня охватил ужас — так мучительно, как бывает стыдно за родных.”
